Kaiser Reinhard
А на борту нарисован крест...// Делай и не умирай// А выход был, вы просто не заметили
Оригинал взят у в Казачий Ренессанс, BDSM и сырые яйца
"...Мы мчались в тыл, как в поле чёрный вихорь,
Решив, что смерть не люба казаку!
Как развивались пейсы наши лихо,
Сплетаясь с гривой конской на скаку!..."

(Еврейская Казачья)

Вчера зашёл у нас разговор с двумя хорошими людьми, LJ-юзерами и о возрождении в нашем крае славного и христолюбивого казачьего воинства - и я вдруг с ужасом осознал, что эта увлекательная тема каким-то непостижимым образом до сих пор оставалась за рамками моих публикаций. А это - совершенно несправедливо, хотя бы, уже потому, что говорить об Иркутске нашей юности и ни разу не упомянуть об увлекательном процессе возрождения местного казачества - значит, пропустить целую главу истории родного города. Очень весёлую главу - местами, даже комичную.

Я понимаю: едва лишь заговорив о возрождении в нашем крае казачества, я автоматически перемещаюсь в категорию жидомасонов, русофобов и врагов казачества - но, что поделать? - такова участь практически каждого, кто заведёт речь об этом карнавальном бандформировании Иркутском Казачьем Войске. И это совсем не случайно: в Иркутске процесс возрождения казачества происходил, можно сказать, на глазах у всего города, и был столь фееричным, что, пожалуй, у каждого иркутянина остались о нём самые яркие и незабываемые впечатления. Вот своими-то воспоминаниями и впечатлениями я сегодня и решил поделиться...

На фото: прадед моей супруги, Иван Бурков со своей женой. Вот так в начале ХХ века выглядели настоящие иркутские казаки...

...Глядя на иркутских казаков начала девяностых, одна моя подруга юности задумчиво произнесла фразу, ставшую для меня, ни много, ни мало, настоящим эпиграфом ко всему этому процессу казачьего ренессанса. Произнесла она, буквально, следующее: " - Ну что вы ржёте над ними? Зачем?... Они ведь - подлинное украшение нашего города! Только представьте себе стаю серых городских воробьёв, среди которых каким-то чудом оказалась пара волнистых попугайчиков! Вот и казаки на иркутских улицах - вроде тех попугайчиков в воробьинной стае будут..."

Признаюсь: для меня долгое время оставалось загадкой: откуда вдруг в родном городе, совершенно никакого отношения к казачеству не имевшем, в 1992 году вдруг появилось столько казаков? Нет, была, конечно же, когда-то в городе небольшая казачья станица, была... И даже улица сохранилась в Иркутске с названием "Казачья" - правда, при совецкой власти её название немного подправили, сделав её "красноказачьей" - но, даже и в таком виде, топоним сохранился. Однако, топоним - это, скорее, отголосок прошлого - а вот откуда в самом начале девяностых в городе вдруг появилось такое обилие казаков, для меня - да и не только для меня, но и для большинства иркутян - таки оставалось загадкой.

Высказывались на сей счёт самые разные предположения, и наиболее правдоподобной теорией происхождения казачества в родном городе мне кажется та, что утверждает, будто это самое Иркутское Казачье Войско было ни чем иным,как замаскированным под общественную организацию BDSM-клубом. В пользу этой теории говорит и то, что главное, чем запомнились иркутянам казаки, были их перманентные игрища с плётками и регулярная порка отступников и ренегатов прямо на дворе казачьей Управы.

Несколько лет назад у нас с супругой была квартира в доме, который к этой самой Управе примыкал торцом. Правда, в те годы, когда мы там жили, казачий ренессанс уже пошёл на спад, многочисленные казачьи сходки сошли на нет, а двор Управы казачий атаман превратил в небольшую платную автостоянку - надо же атаману на что-то пить существовать, верно?... Соответственно, и охраняли платную парковку сами же казаки - не знаю, правда, получали ли они за это дело какую-то зарплату, или несли охрану на общественных началах, "за идею", так сказать... Всякое может быть. Об этом периоде жизни под боком у казачества мы с женой сохранили самые яркие воспоминания.

Дело в том, что небольшое каменное здание Управы находилось в глубине двора, а с улицы попасть во двор можно было только через калитку. Калитка же была оборудована какой-то щеколдой, которая автоматически захлапывалась изнутри, и которую не было никакой возможности открыть снаружи. А ещё эта калитка была оборудована кнопкой дверного звонка, провод от которой тянулся, непосредственно, к самому звонку - огромному электро-монстру, наподобие тех, которые ставятся в качестве звуковой сигнализации, или устанавливаются в школах для подачи сигнала на перемену.

Казаки на своей автостоянке дежурили, как правило, по двое-трое человек, и очень любили коротать ночь, сидя за бутылкой водки. На дежурство они заступали, как правило, в восемь часов вечера - а первая бутылка выпивалась строго после 23.00.: раньше этого времени мог запросто нагрянуть с проверкой атаман. Бутылка водки настоящему казаку - что слону дробина, поэтому в районе полуночи станичники обязательно делегировали кого-нибудь за второй, а часам к трём ночи - и за третьей.
Уже бывший домик иркутского казачества

На фото: тот самый домик, в котором в 1990-е годы размещалась казачья Управа. Фотография сделана из окна нашей тогдашней квартиры.

Обычно, казачий засланец выходил в город, не поставив щеколду калитки на предохранитель - поэтому, вернувшись из ночного магазина, оказывался перед закрытой дверью. Здесь и начиналось самое интересное: гонец нажимал кнопку звонка - раз, два, три - и звонок радостно откликался, оглашая окрестные дворы своим звоном. Звук у звонка был громкий, сильный - а окружавшие казачью Управу со всех сторон четырёхэтажные "сталинки" отлично отражали этот звук от стен, служа, таким образом, дополнительными резонаторами.

Итак, водочный засланец звонил. Где-то, после третьего звонка во двор Управы выползал его кореш, и истошно орал:

- Кого тут, на хер, черти носят среди ночи?!!...

- Саня, это ж я!
- орал гонец с той стороны калитки, - открывай, давай!

- Так это ты, Лёха?
- уточнял станичник, стоя на крылечке управы.

- Да я это, я! - орал Лёха из-за забора, - открывай скорее!

- А нахер ты калитку-то захлопнул?
- любопытствовал Саня с крыльца, - я же тебе говорил, чтобы ты её не захлапывал - а ты взял, да и захлопнул...

- Да я ж не нарочно! -
орал Лёха, - она сама захлопнулась! Ну, открывай, давай!

- Погоди там пока,
- отвечал Саня, - щас до нуждника схожу, вернусь обратно, и открою! - и шёл в деревянный щелястый сортир, располагавшийся на заднем дворе Управы.

Случалось, что в этом сортире казак засыпал, и тогда Саня опять начинал жать на кнопку звонка. Тогда из Управы выходил казак Петро, и у них с Саней происходил следующий диалог:

- Кого это, б**дь, тут среди ночи носит? - грозно вопрошал Петро с крыльца, - х*ли звонишь, каззёл? Ща выйду - п**дюлей огребёшь!!!

- Да это же я, Лёха!
- орал гонец, - открывай уже!!!

- Так это ты, Лёха?
- уточнял Петро.

- Да я же, я! - продолжал орать Лёха, - я пузырь принёс, открывай!

- А зачем ты калитку захлопнул?
- подозрительно спрашивал Петро, - Саня же тебе сказал, чтоб ты её не захлапывал - а ты захлопнул...

- Да она сама захлопнулась!
- по новому кругу начинал объяснять несчастный Лёха, - я и не хотел, чтобы она захлапывалась - а она захлопнулась...

- А где Саня?
- ещё более подозрительно спрашивал Петро, - он же, вроде, тебе открывать пошёл. Где он?

- Да он в сортир пошёл,
- объяснял Лёха из-за забора, - да, кажись, уснул там, в сортире-то...

- И чо теперь?
- вновь вопрошал Петро с крылечка.

- "Чо - чо"! Открывай, давай! - голосил Лёха с улицы, - я уже задолбался тут стоять! Я ж тут с пузырём стою!...

- С пузырём - это хорошо!
- философски констатировал Петро, - щас, погодь: пойду, возьму ключи от калитки, и открою тебе, - и Петро уходил в Управу.

Иногда бывало так, что Петро срубался сразу же, зайдя в Управу, и через некоторое время Лёхины матерные вопли и звонки возобновлялись. Эти вопли и звонки будили уснувшего в сортире Саню, и он шёл выяснять, кому это не спится в ночь глухую, удостоверял Лёхину личность, интересовался, зачем это Лёха, уходя, захлопнул за собой калитку. Потом разговор переходил на Петруху, который ушёл в Управу за ключом от калитки, да там и срубился...

Саня шёл будить Петруху, затем они вдвоём выходили во двор, принимались бранить Лёху за то, что тот захлопнул калитку и за то, что он слишком долго ходил за пузырём - и, наконец, отворяли калитку и запускали засланца во двор. На этом месте, кто-нибудь из них обязательно задевал стоящую на парковке машину, и машина начинала выть автосигнализацией. Успокоившиеся, было, после Лёхиных воплей и звонков собаки, жившие здесь же, во дворе, просыпались и начинали аккомпонировать автосигнализации - а из соседних дворов им отвечали другие собаки. Лёха, Саня и Петро втроём, отчаянно матерясь, начинали носиться по двору Управы и загонять собак в будки, задевая при этом другие, стоявшие тут же, автомобили - и те тоже начинали истошно выть сиреной. А через некоторое время всё обязательно стихало... Окна нашей спальни выходили, в аккурат, на казачье подворье. Это было незабываемо...

Ещё казаки очень любили устраивать у себя во дворе праздники. Праздники были двух видов: застолья и порка виновных. Иногда эти два мероприятия объединялись в одно: выпоров очередных ренегатов и внутренних врагов казачества, станичники выставляли во дворе столы, накрывали их - и, рассевшись и приняв на грудь, начинали хором петь казачьи песни. Когда же бОльшая часть хора была уже не в состоянии петь самостоятельно, включали магнитофон и слушали записи песен в исполнении казачьих певцов Трофима, Круга, Кучина и Шуфутинского. Казачьи праздники, порою, затягивались часов до двух ночи, и это, почему-то, очень не нравилось жильцам нашего дома и соседних домов.

На четвёртом этаже, прямо над нами, жила Роза Исааковна. Эта Роза Исааковна происходила из старинного рода потомственных стомотологов, носила золотые серьги, золотую цепочку, золотые кольца и золотые зубы. Кроме того, Роза Исааковна была ярко обесцвеченной блондинкой - а в остальном, в её внешности преобладали семитские черты. Предки Розы Исааковны никогда не проводили никаких казачьих расказачиваний и не исполняли директив Якова Свердлова - они тихо-мирно лечили людям зубы, за что пользовались среди иркутян любовью и уважением. Но, видимо, Б-гу было угодно, чтобы именно Роза Исааковна стала грозой всего иркутского казачества.

Случилось это так: однажды, ещё в начале девяностых - то есть, до того, как мы с супругой переехали в тот самый дом, казаки устроили очередной свой праздник с непременным казачьим развлечением - поркой. Выпоров очередных виновных, станичники, по обычаю, накрыли столы, тут же перепились в хлам, и устроили буйную оргию: кто-то орал песни, кто-то по очереди махал войсковой шашкой, кто-то просто громко и с выражением матерился... Казачьи игрища затянулись за полночь: к этому времени, Роза Исааковна уже дважды спускалась со своего четвёртого этажа на двор к казакам, и делала им замечания. Как она рассказывала после, оба раза казаки отреагировали более-менее адекватно, но своих бесчинств не прекратили - а когда Роза отправилась к ним с третьим замечанием, кто-то из этих ухарей что-то такое ей ответил... не совсем хорошее. Касаемое её, Розы, происхождения...

Роза Исааковна поднялась к себе на четвёртый этаж, зашла на кухню, открыла холодильник. В холодильнике, в специальных ячейках на дверце, лежали сырые яйца. Тридцать штук сырых яиц... Тогда Роза открыла окно, вооружилась яйцами, и, заняв удобную позицию, принялась метать свои "снаряды" в иркутское казачество.

Подвергнутые атаке с воздуха, казаки в испуге убежали в свою Управу и забарикадировались в ней. До утра всё было тихо и спокойно: судя по всему, казаки вспомнили боевые традиции пластунов, и бесшумно, поодиночке и небольшими группами покинули двор Управы и рассредоточились по местам своей постоянной дислакации. А Роза Исааковна до утра проспала спокойным сном - таким, каким спят усталые герои сразу же после совершения Подвига.

Но это ещё не конец истории: через неделю, в ясный и погожий воскресный день казаки вновь собрались во дворе Управы. Они вынесли на двор скамейку, расположили на ней очередного ослушника с заголённым афедроном, и приготовились, было, приступить к экзекуции... Сердце наблюдавшей за всеми этими казачьими манёврами Розы Исааковны дрогнуло - о, это женское сердце! - и наша соседка вновь заняла стратегическую позицию на подоконнике, вооружившись яйцами.

Я не знаю, тренировалась ли прежде Роза Исааковна в метании яиц по движущимся клоунам мишеням, но, судя по её рассказу, все её снаряды достигли цели. Правда, рассказ из её уст об этом я услышал уже значительно позже - а тогда, в 1993 году, про эту женщину-снайпера я узнал ни где-нибудь, а на общевойсковом казачьем круге, куда меня занесла нелёгкая журналистская доля. На этом круге казаки через равные промежутки времени кричали: "Любо!!!" в ответ на всякие предложения атамана - а атаман, принявший перед кругом на грудь, до того сомлел в душном зале, что после объявления перерыва не мог встать со стула. Кончилось тем,что перед пьяным атаманом просто опустили занавес, и пара есаулов просто увела батьку со сцены под руки.

Так вот, собственно, на том кругу и услышал я впервые о нашей Розе Исааковне и её легендарной меткости. Выступавшие казаки сменяли друг дружку на сцене, каждый из них в своём выступлении говорил о трудностях возрождения казачества, о затаившихся тут и там врагах, кои этому процессу всячески мешают и вредят. Наконец, на сцену поднялся очередной выступающий, поведавший собравшимся о страшном жидо-ментовском заговоре, имеющем место быть в нашем родном городе:

- Ить, сколько ж эта жидовня пархатая кровушки казачьей в Гражданскую пролила! - сетовал станичник, - а ведь всё им, христопродавцам, мало! Все вы знаете о том, - продолжал он с серьёзным видом, - что гнусная жидовка, которая живёт рядом с нашей Управой, регулярно закидывает казачество сырыми яйцами! - по залу прошёл возмущённый гул, а оратор продолжал: - месяц назад, когда мы Кольку с Юркой приговорили выпороть, эта гнусная баба опять обкидала нас яйцами! Я Юрку должон был пороть - так она мне в папаху прям яйцом зафинтилила! Папаху таперь не отстирать - а яйцо протухло, и воняет оттедова, из папахи-то!... Но самоглавное: милиция у нас заявления не принимает на эту бабу, ржут менты над нами! Где справедливость, братья-казаки? Доколе жидовня глумиться над нами будет?...

...Сейчас, вспоминая всё это, мне кажется, что я был свидетелем какого-то спектакля в Театре Абсурда. Но ведь тогда, в начале 1990-х, ни мне, да и никому всё это абсурдом не казалось. Наоборот, казалось, что возрождающееся казачество - это всерьёз и надолго; что схлынет первая пена, уйдут со временем маргиналы и горлопаны - и казаки займут какое-то своё место в обществе, "впишутся" и во время, и в социум, займутся своим традиционным делом -казачьим земледелием и службой в армии. Отчасти, так и случилось. Но - лишь отчасти: совсем недавно встретились мне на улице двое колоритных персонажей: два вечных алкоголика, обитающих в центре города. Прежде я не раз встречал их возле гастрономического магазина №1, где они, обычно, шмаляли у прохожих мелочь на опохмел... Нынешней осенью они попались мне навстречу: одеты они были в ношенные армейские гимнастёрки с литерами "И" на жёлтых погонах и шевронами Иркутского Казачьего Войска на рукавах. На головах у них были фуражки с жёлтым околышем, на ногах - кирзовые сапоги. Больше всего меня умилило то, что оба они были в синих спортивных трико с вытянутыми коленками - и где уж выкопали такой раритет? - на которые были нашиты жёлтые лампасы. Встретил я их там же, возле Гастронома №1. Они сосредоточенно подсчитывали мелочь. Увидев меня, один из них произнёс:

- Слышь, друг! Тут такое дело... Не хватает немножко... Может, добавишь?

На дело возрождения казачества мне никаких денег не жалко: дал им сотенную, к их великой радости. Велел выпить во здравие Императорского Дома, и за возрождение в России монархического строя. Они, кажется, не поняли, о чём я...
    .


@темы: люди, ссылки